big-archive.ru

Большой информационный архив

                       

Тип местности как ландшафтный комплекс и его значение для географического познания страны

Тип местности, подобно ландшафту или району, является одним из наиболее распространенных и важных понятий ландшафтной (комплексной физической) географии. В. П. Семенов-Тян-Шанский еще в 1928 г. писал, что «...искание типов местностей есть первая, важнейшая, необходимейшая, неотъемлемая черта географической науки...» (стр. 48). Особый интерес к этому понятию проявляли исследователи в послевоенные годы, в период широкого развертывания теоретических и полевых ландшафтных работ. Несмотря на широкое, если не всеобщее, признание типов местности как ландшафтных комплексов, до последнего времени разные исследователи вкладывают в это понятие не одинаковое содержание. В настоящей статье мы делаем попытку уточнить понятие «тип местности» и выяснить его место и значение в ландшафтной географии.

 

Краткий обзор существующих в литературе взглядов на объем и содержание понятия «тип местности»

В специальной географической литературе термин «тип местности» или близкие к нему «типические местности», «роды местностей» стали употребляться с середины XIX в. Прослеживая опубликованную с того времени литературу, нетрудно выделить три различные точки зрения на объем и содержание понятия «тип местности». Согласно первой из них, тип местности — региональная физико-географическая единица. Одним из первых эту точку зрения высказал П. П. Семенов-Тян-Шанский. В Западной Сибири он различал Тоболо-Ишимскую, Барабинскую, Тобольскую, Томскую, Алтайскую, Верхне-Иртышскую и Нижне-Обскую «типические местности» (Семенов, 1884). Как правильно замечает Н. И. Михайлов, «типические местности» в данном случае представляют собой, по существу, синтетические географические области регионального районирования...» (Михайлов, 1955, стр. 122). В. П. Семенов-Тян-Шанский в широко известной работе «Типы местностей Европейской России и Кавказа» (1915) под «типами местностей» подразумевал региональные единицы, близкие к физико-географическим провинциям в современном представлении.. Так, в самостоятельные «типы; местностей» он выделял Полесское подледниковое водное скопление, Донецкий кряж, Приволжскую рыхлую овражную область, Жигули или Самарскую луку, Заволжскую низину и другие. Б. Л. Бернштейн делил территорию Ярославской губернии на «физико-географические местности», которые считал синонимом физико-географических районов.

Согласно второй точке зрения, до недавнего времени наиболее распространенной, тип местности — общее типологическое понятие. Вкладывая в этот термин широкое типологическое содержание, исследователи не ограничивали его употребление какими-либо таксономическими рамками.

Н. А. Северцов свыше 100 лет назад выделял на территории бывшей Воронежской губернии «роды местностей», симметрично расположенные вдоль рек. В частности, он называл такие роды местностей: низкие песчаные косы; песчано-иловатые наносы с ольхой, лугами и озерами; крутой край долины с окрайным лесом, яругами или безлесный; полоса деревень; полоса обработанных полей с залежами; степь (Северцов, 1950).

А. Н. Краснов в 1886 г. употреблял термин «тип местности» при описании правобережья Волги и Оки в бывшей Нижегородской губернии. Он называл 19 типов местности, которые по своему объему близки к типам урочищ в современном представлении (обнаженные крутые глинистые склоны, днища тенистых обводненных оврагов и т. п.). В тот же период П. П. Семенов описывает типы, местностей среднеазиатских пустынь, выделяя лёссовое, обводненное арыками предгорье; короткие поперечные долины Копет-Дага с орошаемыми их речками; обнаженные и безводные склоны и вершины Копет-Дага; прибрежье степного течения крупной среднеазиатской реки; удаленный от гор культурный оазис; песчаная пустыня в районе Репетекской станции.

Г. Н. Высоцкий также употребляет термин «тип местности» в общем типологическом смысле. Так, восточные склоны Ергеней, характеризующиеся пересеченным рельефом и частой сменой почвенно-растительных группировок, он именует «пестрым типом местности», в то время как прикаспийская полупустыня представляет пример однообразного территориального типа (Высоцкий, 1904).

В советский период термин «тип местности» как общее, не таксономическое, понятие получил широкое распространение в работах сотрудников Института географии АН СССР. В 40-х годах была создана специальная группа по составлению комплексных физико-географических карт. В ее работе, помимо сотрудников института, принимали участие представители Почвенного* и Ботанического институтов. Из трех карт, составленных этой группой, две носят ландшафтно-типологический характер. Основными объектами изображения на них являются типы местности европейской части и восточных районов страны. Развернутого определения типа местности, выделенного на картах, эти исследователи не дают, известно только, что каждый тип местности характеризуется «определенным и близким по характеру сочетанием физико-географических условий» (Герасимов и Кесь,. 1948, стр. 352). В качестве особых типов местности выделены, например, такие природные комплексы, как гольцы, таежные плоскогорья, горно-сопочная тайга, таежные мелкогорья, таежно-увалистые равнины, степной мелкосопочник, степные равнины, возвышенная тундра, низменная болотистая тундра, солончаки, такыры, пустынные песчаные бугристые и барханные равнины и т. п.

Идеи, положенные в основу этих карт типов местности, в дальнейшем были развиты в работах В. С. Преображенского, Н. В. Фадеевой и Л. И. Мухиной (Преображенский и Фадеева,; 1955; Преображенский, 1957; Преображенский и др. 1959; Преображенский, Фадеева, Мухина, 1961; Типы местности и природное районирование Читинской области, 1961; Фадеева, 1961). Эти авторы, опираясь на высказывания Г. Н. Высоцкого (1904,. 1909) о фитотопологических картах, или картах типов местопроизрастания, провели большую работу по выявлению и картированию типов местности Бурятской АССР и Читинской области.

В. С. Преображенский предлагает считать типом местности «такие участки территории, которые обладают комплексом природных условий, необходимых (или непригодных) для произрастания определенного набора сельскохозяйственных культур» (Преображенский, Фадеева, Мухина, Томилов, 1959, стр. 42). В качестве самостоятельных типов местности он и его сотрудники выделяют следующие природные комплексы: в Бурятской АССР — горную сухую степь, горную степь, лесостепь и горную лесостепь, горную тайгу, предгольцовое редколесье, гольцы, луговые плоские приречные равнины, луговые слабонаклонные равнины, ерники, сосновые боры, горную тундру (там же); в Читинской области — сухую степь, степь, лесостепь, тайгу, предгольцовое редколесье, гольцы, луговые равнины, ерники, мари, сосновые боры (Типы местности и природное районирование Читинской области, 1961).

Нетрудно видеть, что В. С. Преображенский с сотрудниками в качестве типов местности выделяют далеко не равноценные ландшафтные комплексы: степь, лесостепь, тайга, т. е. зональные комплексы (типы; ландшафта, по мнению большинства исследователей) поставлены в один ряд с луговыми плоскими приречными равнинами, ерниками, марями и сосновыми борами, встречающимися отдельными фрагментами в зональных комплексах.

По существу синонимом типа местности как общего типологического понятия являются многие географические ландшафты Л. С. Берга (1947) (ельники лесной зоны низин, овражный ландшафт лесостепья, пески пустынной зоны, долины рек пустынной зоны и т. п.), ландшафты в работах Б. Б. Полынова (1926, 1927), типы территории в работах А. Н. Пономарева (1937) и 3. М. Мурзаева (1953), ландшафт и тип ландшафта в представлении Н. А. Гвоздецкого (1958, 1961) и некоторых других географов.

Согласно третьей точке зрения, тип местности — таксономическая единица типологического ландшафтного картирования. В ряде ранее опубликованных работ (Мильков, 1953, 1955, 1956а, 1956б, 1957а, 19576, 1959а, 1959б, и др.) мы стремились обосновать понятие «тип местности» как одну из важнейших ландшафтно-типологических единиц определенного таксономического значения. При этом мы исходили из того положения, что в природе существуют два, хотя и тесно взаимосвязанных, но самостоятельных ряда ландшафтных комплексов: региональный и типологический. Региональные комплексы (район, провинция, зона, страна) являются единицами ландшафтного районирования, типологические — единицами ландшафтного картирования. И те и другие комплексы имеют самостоятельную систему таксономических единиц, в которую входят: тип урочища, тип местности, тип ландшафта.

Тип местности представляет относительно равноценную, с точки зрения хозяйственного использования, территорию, обладающую закономерным, только ей присущим, сочетанием урочищ. Подобно другим типологическим единицам, тип местности обладает разорванным ареалом и его распространение не зависит от границ региональных единиц. Для лесостепной и степной зон юга Русской равнины нами были описаны следующие типы местности: пойменный, надпойменно-террасовый, приречный (склоновый), плакорный, междуречный недренированный, водораздельно-зандровый, останцово-водораздельный, низкогорный.

Близкая к изложенному трактовка типа местности встречается в большом числе новейших работ, посвященных физико-географическому районированию и ландшафтно-типологическому картированию разных районов нашей страны. Из числа ландшафтно-типологических работ можно назвать следующие: Н. И. Ахтырцевой (1957а и б, 1959, 1961) о Калачской возвышенности, С. Т. Белозорова (1958) об Одесской области, 3. П. Бердниковой и Н. Н. Смирнова (1959) о соотношении приречного и плакорного типов местности на юге Средне-Русской возвышенности, К. И. Геренчука (1956, 1957) о западных областях УССР, Г. Е. Гришанкова (1958, 1961) о Восточных Яйлах Крыма и Средне-Русской возвышенности, М. М. Койнова (1957) о Станиславской области, А. И. Ланько, А. М. Маринича и др. (1959) об Украинской ССР, и многие другие.

Тип местности как таксономическую типологическую единицу признает Н, А. Солнцев. Он считает, что местности представляют «закономерное сочетание определенного типа урочищ (Солнцев, 1961, стр. 56) и одновременно являются органической составной частью ландшафта (района).

Таким образом, из рассмотренных точек зрения на понятие «тип местности» в настоящее время наибольшим признанием пользуются две последние, согласно которым тип местности рассматривается как общее типологическое понятие и как одна из основных таксономических единиц ландшафтного картирования. Несмотря на различие этих взглядов, мы не видим между ними резкой, непреодолимой грани. Представители обеих точек зрения видят в типе местности важнейший типологический ландшафтный комплекс, познание которого помогает раскрыть внутреннее содержание региональных единиц. Однако следует подчеркнуть, что признание типа местности как общего типологического понятия не устраняет, а, напротив, делает более острой необходимостью разработки таксономической системы для типов местности.

О ведущих факторах, формирующих типы местности

Типы местности лесостепной и степной зон Русской равнины, хорошо знакомые нам по полевым работам, обнаруживают обычно самую тесную связь с элементами эрозионного рельефа. Это находит подтверждение в названиях типов местности: поименный, надпойменно-террасовый, приречный (склоновый), останцово-водораздельный.

В условиях среднерусской лесостепи, где прекрасно выражен долинно-балочный рельеф, а подпочвой почти всюду служат однообразные по составу карбонатные лёссовидные породы, эрозионный рельеф приобретает исключительную, ведущую роль в

Схема распределения типов местности по элементам на Окско-Донской низменности

формировании типов местности. На эту связь растительности и почв с рельефом среднерусской лесостепи неоднократно указывали Н. А. Северцов, Г. И. Танфильев, Г. Ф. Морозов, Б. А. Келлер. Вполне закономерно поэтому, что типы местности — ландшафтные комплексы — в среднерусской лесостепи во многих случаях совпадают с определенными типами местоположений.

При этом следует оговориться, что полного совпадения типов местности с типами местоположений нет даже в условиях среднерусской лесостепи. Во-первых, здесь нередко в сходных условиях местоположения наблюдаются различные типы местности. Так, на равнинных междуречьях Окско-Донской низменности хорошо прослеживаются не один, а три типа местности: плакорный, междуречный недренированный и водораздельно-зандровый (см. профиль); во-вторых, почти каждый тип местности представляет собой не один, а сложный комплекс типов местоположений. Например, плакорный тип местности состоит не только из плоских, возвышенно-равнинных «плакорных образований», в понятии Г. Н. Высоцкого (1904), в нем тесно переплетается целый ряд урочищ различных местоположений: собственно плакоры (ровняди), ложбины стока, вершины балок, степные западины, пруды.

Наряду с рельефом в формировании типов местности ведущее значение имеет и литология материнских пород, служащих подпочвой. Если в среднерусской лесостепи в обособлении типов местности первое место принадлежит рельефу, то в Прикаспийской низменности он уже очень часто не играет такой решающей роли и на первое место выдвигается литология материнских пород. Правда, лиманный тип местности и в Прикаспийской полупустыне обязан своим существованием рельефу, однако на огромных пространствах полупустыни ландшафтные различия вызваны не рельефом, а сменой глинистых и суглинистых грунтов песчаными и супесчаными.

Ведущая роль литологии в формировании ландшафтных комплексов полупустыни была установлена еще Э. А. Эверсманном. В первой части «Естественной истории Оренбургского края» он писал про степи, лишенные тука (полупустыни в современном представлении): «последние можно еще разделить на глинистые и солонцеватые степи (у кайсаков каткил), собственно на солончаки, солевые грязи (у кайсаков сур) и, наконец, на песчаные степи, пески (у кайсаков кум). Разделение это основано на самой природе и важно для определения распространения растений и животных» (разрядка наша.— Ф. Мильков) (Эверсманн, 1949, стр. 219).

Ландшафтообразующая роль литологии еще более возрастает в сухих пустынях, где запасы влаги в почвах определяются в основном не мезо- и микроформами и рельефа, а водопроницаемостью, капиллярностью и другими свойствами грунтов. Н. А. Гвоздецкий выделяет следующие типы среднеазиатских пустынь: 1) лёсоово-глинистые эфемеровые, 2) глинистые полынные (полынно-солянковые), 3) песчаные псаммофитные, 4) каменистые гипсофитные, 5) солончаковые галофитные (Гвоздецкий и Федина, 1958). Эти типы пустынь, с нашей точки зрения, являются не чем иным, как укрупненными типами местности.

Совсем иная обстановка, чем в среднерусской лесостепи, складывается, с одной стороны, в полупустынях и пустынях, с другой,— в Прибалтике, на севере Белоруссии и в смежных с ними районах. Здесь сложный ледниковый рельеф — от крупнохолмистого и холмистого до совершенно плоского на месте спущенных озерных водоемов или вторичных моренных равнин — сочетается с крайне пестрой, быстро меняющейся литологией четвертичных наносов — подпочв (пески, глинистая, суглинистая и супесчаная морены, ленточные глины, покровные суглинки и др.). В этих условиях выделение типов местности с методической точки зрения оказывается, пожалуй, более трудным по сравнению с выделением тех же типологических комплексов в среднерусской лесостепи или в полупустынях. Возникает необходимость в разработке новых приемов и подходов к выявлению и картированию типов местности, отличных от приемов, применяемых в других районах страны. Интересные опыты по выявлению типов местности ледникового северо-запада Русской равнины провели 3. В. Борисова (1958), А. Б. Басаликас и О. А. Шлейните (1961), 3. В. Дашкевич (Борисова) (1961), В. А. Дементьев (1961).

В заключение следует подчеркнуть, что относительное значение рельефа и литологии материнских пород как ведущих факторов в формировании типов местности меняется в зависимости от степени их «выраженности» и в определенной мере — от климатического фона (возрастание литологического фактора в резко аридных районах).

 

Площадь распространения и региональные особенности типов местности

Тип местности, как правило, обобщает большое число конкретных местностей. Под конкретной местностью мы, как и раньше (Мильков, 19566), подразумеваем пространственно единый, неразобщенный фрагмент типа местности в рамках одной региональной единицы — ландшафтного района.

Конкретная местность по своим свойствам ближе всего стоит к региональным единицам ландшафтного районирования и в отдельных случаях, при крупномасштабных исследованиях, может и должна служить объектом самостоятельного изучения. Чаще, однако, конкретная местность изучается не как самостоятельный объект, а как эталон для множества других аналогичных конкретных местностей, образующих в своей совокупности тип местности. Пространственная разобщенность и в то же время ландшафтная близость типа местности на протяжении всего ареала составляет то важнейшее свойство этого ландшафтного комплекса, которое трудно переоценить для теории и практики. В связи с этим возникает вполне законный вопрос: как велик ареал одного и того же типа местности? Можно допустить следующие три варианта ответа на этот вопрос.

Во-первых, можно предположить, что тип местности это ландшафтный комплекс, имеющий неограниченное распространение. Такое предположение основывается на том, что сходные формы рельефа и литология материнских пород — ведущие факторы формирования типов местности — повторяются в различных провинциях, зонах и даже материках. Однако выделение типов местности в столь широком толковании теряет свое научное и практическое значение. Несмотря на то, что останцовые холмы и гряды Приволжской возвышенности и пустыни Кызылкум, или песчаные равнины. Полесья и туркменских Каракумов, по формам рельефа и литологии несколько сходны между собой, в ландшафтном отношении они так далеки друг от друга, что вряд ли кто, рискнет объединять их в один тип местности.

Во-вторых, можно считать тип местности ландшафтным типологическим комплексом местного регионального значения. Тенденция к ограничению типов местности сравнительно узкими региональными рамками заметна в работах К. И. Геренчука (1957). На практике излишняя региональная ограниченность типов местности может привести к стиранию граней между типом местности и конкретной местностью. В конце концов можно дойти до того, что для каждого ландшафтного района покажется целесообразной разработка своей особой системы местностей. По-видимому, это и имеет в виду Н. А. Солнцев (1957), предлагая заменить термин «тип местности» другим термином — «местность». В этом случае мы лишаемся возможности использовать на практике самое важное качество типологических единиц — служить критерием для установления ландшафтного сходства и относительной хозяйственной равноценности территориально разобщенных конкретных местностей. С нашей точки зрения, во всех случаях, даже при самых крупномасштабных исследованиях, когда мы сталкиваемся практически с конкретными местностями, лучше говорить не просто о «местностях», а о «типах местности», подчеркивая тем самым, что описываемая местность — не регион, не неповторимая индивидуальность, а лишь фрагмент широко распространенного типа.

Наконец, тип местности как внутризональный ландшафтный комплекс. Такая его трактовка кажется логически наиболее обоснованной, так как типы местности обычно не выходят за рамки ландшафтной зоны; совокупность их внутри ландшафтной зоны образует тип ландшафта — типологическую таксономическую единицу более высокого ранга, чем тип местности. Однако природа типологических единиц такова, что иногда они не считаются с границами региональных единиц и один и тот же тип местности может встречаться в разных ландшафтных зонах, так же как и ареал типа ландшафта не повторяет область распространения какой-либо определенной ландшафтной зоны. Например, такие типы местности, как плакорный, пойменный, надпойменно-террасовый и приречный (склоновый) в равной мере широко распространены и в лесостепной и степной зонах Русской равнины; фрагменты плакорного и приречного типов местности встречаются также на юге зоны смешанных лесов.

Каков же в итоге критерий для установления границ распространения того или иного типа местности? Он заключен в самом определении типа местности — границы тина местности определяются географией составляющих его характерных урочищ и урочищ-доминаитов. Чтобы пояснить сказанное, рассмотрим границы распространения плакорного типа местности. Этот тип местности, прекрасно выраженный на водоразделах лесостепной и степной зон Русской равнины, представляет сочетание следующих типов урочищ: ровнядей, степных западин, ложбин стока, вершин балок. К северу от лесостепи — в зонах тайги и смешанных лесов — водоразделы редко являются плоскоравнинными, а там, где таковые и встречаются, они характеризуются близким к поверхности залеганием грунтовых вод, нередко заболочены и, следовательно, не аналогичны ровнядям плакорного типа местности лесостепной и степной зон. Однако в некоторых районах тайги и смешанных лесов, преимущественно по так называемым опольям, плакорный тип местности продолжает встречаться. Классический пример ополья — Юрьевское во Владимирской области. На его территории достаточно хорошо развиты ровняди без признаков заболачивания, встречаются блюдцеобразные западины и ложбины стока. Принадлежность Юрьевского ополья к плакорному типу местности подтверждается и особенностями его хозяйственного использования: ополье, покрытое плодородными темноцветными почвами на лёссовидных суглинках, подобно плакорам лесостепной и степной зон, почти сплошь распахано.

Южной границей распространения плакорного типа местности служит северная полупустыня: здесь в структуре плакоров резко усиливается роль солонцовых урочищ, сходит на нет значение ложбин стока. Возвышенно-равнинные местоположения южной полупустыни и пустыни составляют уже другой тип местности, отличный от плакорного. Весьма широко простирается ареал плакорного типа местности с запада на восток. Помимо Русской-равнины, он встречается на равнинах Венгрии, распространен в лесостепной и степной зонах Западной и Средней Сибири, очень близкие аналоги его известны в прериях Северней Америки.

Разные типы местности обладают неодинаковыми ареалами — то очень обширными, то сравнительно ограниченными. Один из наиболее обширных ареалов принадлежит пойменному типу. Установление его границ — задача специального исследования, но нам кажется, что днепровские или днестровские плавни и среднеазиатские тугаи, образуют самостоятельные типы местности, отличные от пойменного типа местности средней полосы Русской равнины.

Здесь уместно поставить еще один вопрос — о роли климатического фактора в формировании типов местности. Очевидно, рельеф и литология являются ведущими факторами формирования типов местности лишь на определенном, хотя и достаточно широком, климатическом фоне. Таким фоном служат расположенные внутри одного пояса зоны района с однотипным или близким к нему балансом влаги, находящим свое выражение в отношении годовой суммы осадков к величине испаряемости.

Признавая за типами местности широкие ареалы, нельзя забывать о наличии у этих типологических комплексов определенных ландшафтных различий, вызванных местными региональными особенностями природы. Так, например, слабое развитие или полное отсутствие свежих оврагов составляет региональную особенность приречного (склонового) типа местности в Высоком Заволжье. Региональной особенностью междуречного недренированного типа местности среднерусской лесостепи являются осиновые кусты, несвойственные междуречному недренированному типу местности Приднепровской низменности. Почти полное отсутствие степных западин представляет региональную черту плакорного типа местности Калачской возвышенности.

Учитывая сказанное, при выделении, характеристике и картировании типов местности следует постоянно иметь в виду не только их общие — типологические — черты, но и основные региональные особенности. Задача эта оказывается не простой, и некоторые исследователи, пытаясь ее решить, идут по пути дробления типов местности. Следуя таким путем, можно выделить бесчисленное множество типов местности и все же не решить поставленной задачи — настолько многообразны региональные воздействия на типы местности. Единственное удовлетворительное решение ее заключается в совмещении в тексте и на ландшафтной карте типологических единиц с региональными. Типологические единицы следует рассматривать в неразрывной связи с региональными, и в тех и в других единицах видеть лишь различные стороны единого целого — ландшафтной сферы земли. Именно по такому пути пошел коллектив географов Воронежского университета в монографии «Физико-географическое районирование центральных черноземных областей» (1961). В ней, помимо кратких сведений о типах местности в целом по ЦЧО, довольно подробно, с указанием площадей, описываются типы местности в каждом физико-географическом районе.

В качестве обобщения всего изложенного выше о региональных воздействиях на типы местности представляется целесообразным введение понятия «вариант типа местности» (Мильков, 1959а и б). В зависимости от характера региональных воздействий можно говорить о зональных, высотно-геоморфологических и литологических вариантах типа местности. Плакорный тип местности в лесостепной и степной зонах представляет собой два зональных варианта одного и того же типа местности. Приречный (склоновый) тип местности на Средне-Русской возвышенности и на Окско-Донской низменности это не два разных типа местности, а разные высотно-геоморфологические варианты одного и того же приречного (склонового) типа местности. Наконец, приречный тип местности на севере Средне-Русской возвышенности, с обнажениями девонских известняков, и на юге Средне-Русской возвышенности, с выходами белого писчего мела, являются не разными типами местности, а лишь литологическим вариантами одного и того же приречного (склонового) типа местности.

Теоретическое и прикладное значение изучения типов местности

В настоящее время подавляющая часть географов вполне обоснованно признает, что без предварительного выявления и картирования типов местности трудно, или вообще невозможно, объективно выделять физико-географические районы. Основное значение типов местности именно в том и состоит, что изучение их ведет к более углубленному познанию региональных различий в природе страны. При этом даже физико-географические районы (у других авторов — ландшафты), еще недавно изо1бражавшиеся как некое «однородное целое», представляют сложное единство, состоящее из неравноценных типологических комплексов.

Изучение типов местности имеет не только теоретическое, но и разностороннее прикладное значение. Относительная хозяйственная равноценность типов местности позволяет проводить по ландшафтно-типологической карте первичный качественный учет земельных богатств. Хорошие результаты по хозяйственной оценке типов местности Забайкалья получены В. С. Преображенским, Л. И. Мухиной и Н. В. Фадеевой (Преображенский, Фадеева, 1955; Преображенский и др., 1959; Фадеева, 1961 и др.). Первые опыты экономической оценки типов местности даны в работах воронежских экономико-географов (Вельский, Поросенков, 1961; Гончаров, 1961). При помощи типов местности Успешно раскрываются внутренние природно-хозяйственные различия ограниченных территорий — отдельных колхозов и совхозов (Природа и хозяйство колхоза имени Чапаева, 1956; Вельский, 1957, 1959; Тарасов, 1957). Перспективной проблемой, стоящей на грани физической и экономической географии, является порайонная и областная группировка колхозов по преобладающему типу местности, с выявлением особенностей современного состояния хозяйства и перспектив его развития по каждой группе колхозов (Мильков, 1961а).

В. В. Никольская и Л. Ф. Насулич провели в Амурской области интересные исследования по выделению типов местности, различающихся по степени увлажнения и размокаемости почв, что в значительной мере определяет характер их хозяйственного использования (Никольская и Насулич, 1958).

Изучение типов местности помогает планированию новых городов и поселков (Дорфман, 1961), открывает новые возможности в изучении эрозионных процессов, позволяет нарисовать не обобщенную, среднюю по району, а реальную картину овражности территории (Ежов, 1957, 1958, 1959). Не вызывает сомнений, что широкое и углубленное изучение типов местности, развернувшееся в последние годы в нашей стране, будет способствовать дальнейшему укреплению и развитию ландшафтной географии.

 

Предыдущая глава ::: К содержанию ::: Следующая глава

 

                       

  Рейтинг@Mail.ru    

Внимание! При копировании материалов ссылка на авторов книги обязательна.